В Вахитовском райсуде Казани допросили ключевого свидетеля обвинения по делу «тыловиков» МВД Татарстана — экс-владельца ООО «Торнадо-Авто» и ООО «Аврора» Фаата Нагуманова. По версии следствия, бизнесмен заплатил через посредника двум вип-персонам силового ведомства более 23 миллионов рублей, чтобы получить от министерства внутренних дел выгодные госконтракты на поставку автозапчастей.

В суде мужчина подтвердил версию обвинения и заявил, что учёт незаконных расходов вел в обычной тетрадке, чтобы сумма не переваливала за обговоренную с посредником рамку в 15%. Правоохранители нашли черновики этих записей и предъявили «тыловикам» — в свою очередь адвокаты подсудимых, опираясь на те же записи, вдруг обнаружили, что откаты выплачивались не только в МВД.

Трое из СИЗО

Показания Нагуманова помогли правоохранителям заключить под стражу трёх человек: экс-начальника тыла МВД по РТ Рамиля Шакирова, руководителя ФКУ «Центр хозяйственного и сервисного обеспечения МВД РТ» Артёма Мешкова и предпринимателя Айвара Хакимова.

По версии следствия, Хакимов стал посредником между бизнесменом Нагумановым и людьми в погонах Мешковым и Шакировым. Предприниматель регулярно платил Хакимову откаты в размере 10-15% от суммы контракта, который тот помогал получить благодаря знакомству с «тыловиками» МВД. Всего с 2016 по 2021 год в качестве незаконного вознаграждения вип-силовики получили более 23,5 миллиона рублей, уверено следствие.

Интересно, что Хакимов, согласно материалам дела, заплатил своим «партнерам» из силового ведомства всего 329 тысяч рублей — эти деньги предназначались за покупку информации о предстоящих торгах. Якобы именно благодаря ней подсудимый и сумел заполучить контракт от МВД. Отметим, взятка передавалась с июля по декабрь 2020 года, а действовал Хакимов, по данным следствия, в интересах ООО «Новый элемент».

Что же касается эпизода посредничества во взяточничестве, то «просил» Хакимов уже в интересах компаний, связанных с Нагумановым — это ООО «Аврора», ООО «Реол», ООО «Торнадо-Авто», ООО «РиМоторс» и ООО «ИнтерЗапчасть».

В деле также фигурирует и третий эпизод получения Шакировым и Мешковым взятки, но уже не связанной с Хакимовым и Нагумановым. По версии следствия, некто Идрисов и Каримов покупали у «тыловиков» МВД Татарстана служебную информацию о готовящихся торгах, что помогало им одерживать победу в электронном аукционе.

При этом под «покупкой» информации стоит понимать оплату так называемых представительских расходов ведомства — с 2014 по 2019 годы предприниматели закрывали счета в ресторанах, оплачивали подарки для силовиков. Кто именно получал эти преференции в обвинительном заключении не уточняется, зато называются компании взяткодателей — это ООО «Автотехно» и ООО «Автолюкс».

Поясним также, что информация, «покупаемая» коммерсантами, представляла собой техническое задание, подстроиться под которое у коррупционеров получалось заблаговременно.

Что рассказал Нагуманов?

В суд основной свидетель обвинения пришел с адвокатом Булатом Низамовым — допрос занял два дня. Несколько раз во время дачи показаний вчерашнему предпринимателю приходилось выходить «выпить лекарство» — мужчина, как сам говорил, пережил инсульт, однако о перерыве просил почему-то его представитель. И, что интересно, каждый раз возвращаясь в зал заседания, Нагуманов становился все менее откровенным, напоминая защите, что подтвердил показания на следствии — и больше подробностей дела раскрыть не может. Однако же кое-что раскрыл.

Начиналось все с установления личности: свидетелю 64 года, он пенсионер, в прошлом предприниматель — на него были зарегистрированы компании «Торнадо-Авто» и «Аврора». Из подсудимых знаком Нагуманову только Хакимов.

— Он был моим клиентом, у меня был автосервис, магазин. Ремонтировался у меня, автомобиль ремонтировал. Это было больше 10 лет назад, — рассказал свидетель.

По словам Нагуманова, примерно в 2016-м году Хакимов просто подошел к нему и предложил участвовать в госконтрактах на поставку запчастей для техники МВД, поскольку знал, что фирмы Нагуманова на рынке давно — и даже те, кто ранее исполнял контракты для силовиков, покупали запчасти для исполнения контракта у него, то есть Нагуманова.

— Дело в том, что у организации была специфика своя, когда в 2008-м или 2007-м году в МВД, в ГИБДД, были поставлены машины «Фиаты»: «Албеа», «Линеа» и «Добло». И так как я занимался запчастями с 2000-х, вернее в 90-х годах, эти запчасти ввозились все из Турции. Я стал один из первых, кто ввозил эти запчасти. А в Турции, так скажем, были хорошие отношения с некоторыми поставщиками и так далее. <...> [Эти машины] производились для широкого круга, но поставлялись для нужд МВД, в том числе. И с запчастями у них была засада, скажем так. Это была большая проблема. И поэтому они часто обращались к нам, там какие-то, допустим, на 100 тысяч есть формы закупки, без тендеров, без ничего. И, по-большому счету, все в городе знали, что мы специализируемся на «Фиатах», — рассказал свидетель.

Нагуманов пояснил, что рассказал все это только для того, чтобы донести простую мысль: в Казани для него конкуренции по «Фиатам» не было, а в МВД Татарстана насчитывалось порядка 150 машин этой марки. И Хакимов, вероятнее всего, знал об этом положении вещей, поэтому и решил подойти к нему с предложением.

— Айвар сказал, что можно в эти тендеры попробовать, участвовать в них. Но, скажем так, есть определенное требование. Не требование, а скажем так, условие, что ли. Что есть некий какой-то фонд помощи там инвалидам и пенсионерам каким-то. Что туда какие-то отчисления нужно делать по итогам получения денег, — вспомнил Нагуманов условия сотрудничества с подсудимым, добавив, что Хакимов гарантировал помощь в получении госконтракта наличием у себя связей среди должностных лиц МВД.

Позднее свидетель подтвердил свои показания на следствии, из которых следует, что размер отчислений в эти фонды помощи не должен был превышать 15% от суммы полученного контракта. Как станет известно по ходу допроса, эта цифра имеет чрезвычайное значение для защиты.

Не просто посредники

Нагуманов предложение Хакимова принял, после чего в организациях предпринимателя появился отдельный человек, специалист по тендерам. Он стал заниматься составлением заявок, анализом уже имеющихся в открытом доступе аукционов…

Важно отметить, что роль Хакимова, как следует из допроса Нагуманова, сводилась не просто к посредничеству между МВД и бизнесом — Хакимов был полноценным партнёром свидетеля, а прибыль они с Нагумановым делили 50 на 50, вычитая из дохода процент на откаты для МВД.

Вместе они даже корпели над тетрадкой учета общих расходов — по словам Наугманова, он и Хакимов записывали в тетрадку конкретные траты на должностных лиц, подписывая это, как откат. Органы следствия нашли черновики этой тетрадки — и приобщили их к делу в качестве доказательств.

— В своих рукописных записях я использовал сокращение «ОТК НАЛ», что фактически значит «откат наличными». Следующая таблица, третий по счету документ содержит запись: «МАЮ 2018 — 200 тысяч», «наличными МАЮ 20.07.2018 — 200 тысяч рублей». Данные записи либо Павлова, либо Талипова внесла в таблицу с моих записей, сделаных от руки. Данные денежные средства я передал наличными Айвару. С его слов, эти деньги были для Мешкова Артёма Юрьевича, — огласил показания Нагуманова прокурор Михаил Житлов.

Свидетель их подтвердил. И заявил также что спонсировал Хакимова в работе по строительству ангаров для МВД Ульяновской области — брал для подсудимого кредиты, а после исполнения контракта компаньоны должны были разделить прибыль. Однако доход оказался слишком маленьким.

— Действительно, я обратился в ФСБ по Республике Татарстан с заявлением о своей готовности участвовать в проводимых ОРМ, готовности сообщить известный мне факт передачи Хаким денежных средств сотрудникам МВД. Я это сделал, потому что в 2020 году мою организацию проверило управление ФАС. Потом я сам пересчитал свою бухгалтерию и увидел, что Айвар нечестно вёл бизнес по отношению ко мне, в том числе при строительстве ангаров, где фактически я прибыль не получил. Я решил сообщить о том, что передавал Айвару деньги и оплачивал счета в качестве спонсорской помощи по заключённым госконтрактам. Так как действительно раскаялся в содеянном. На момент достижения первоначальной договорённости мной с Айваром, я действительно полагал, что это будет адресная спонсорская помощь на нужды МВД, а не конкретных должностных лиц, — огласил показания свидетеля на следствии государственный обвинитель.

Слово защите

Первой из защитников допрашивать свидетеля начала адвокат Елена Точилкина, представляющая интересы Хакимова. Юрист подробно прошлась по имеющимся в деле «черновикам» уничтоженной тетрадки Нагуманова и обратила внимание на аббревиатуру «МО», слова «чипы» и «картриджи», стоящие рядом со словом «ОТК».

Что именно значат эти записи свидетель пояснить не смог, за исключением «ОТК», как отката. Однако Нугуманов однозначно заметил — к МВД эти записи не имеют никакого отношения. Интересно, что задавая свой вопрос Нагуманову, адвокат мельком упомянула показания бухгалтера компании свидетеля, которая пояснила, что «МО» и «ОТК» — это откат для министерства образования, связанный с поставкой картриджей и чипов.

При этом свидетель подтвердил, что лишь на основе этих таблиц нельзя однозначно утверждать, был ли этот перевод ровно в том же объёме, какой отражен на бумаге. Нагуманов уверяет, что на следствии ему были предоставлены дополнительные доказательства — и на их основе он давал однозначные показания, плюс он «что-то держал в голове». Для защиты, однако, это значит, что в деле имеется ничем не подтвержденная информация — и Нугуманов с этим согласился.

В разговоре с журналистом нашего издания адвокат отметила, что подробный анализ «черновиков» —вкупе с допросами других свидетелей — показывает, что из общей суммы по эпизоду Нагуманова, — остается только 200 тысяч. Остальное — долги и взаиморасчеты.

Кроме того, Точилкина-таки вывела свидетеля на конкретный ответ по распределению прибыли — Нагуманов заявил, что Хакимов должен был получать 15% от госконтракта, что как раз составляло половину прибыли. Эти же 15% вменяются, как откаты, замаскированные под благотворительность.

Подкрепить позицию защиты в этой части мог бы ответ свидетеля о рентабельности бизнеса, однако его отвела председательствующая. Впрочем Нугуманов все же проговорился, назвав в суде, не задумываясь, цифру в 35-40%. На следствии она составляла 20%. Новый ответ суд не засчитал.

На вопрос, зачем свидетелю все же платить взятки при своём видном положении на рынке — Нугуманов заявил, что особого положения не ощущал, поскольку госконтракт содержал ещё и огромный перечень отечественных автомобилей, которые нужно было обслуживать и по которым нужно было поставлять запчасти. При этом проверить, обманывал ли его Хакимов, бизнесмен никак не мог, о чём сам заявил в суде.